113 Гадюка
14.05.2018, 18:45


Константин Ушинский
ГАДЮКА


Я в детстве много слышал про гадюк и боялся их страшно, как будто чувствовал, что мне придётся встретиться с опасной гадюкой.
Раз барахтался я в душистом сене. Что-то холодное и скользкое мазнуло меня по руке. Мысль о гадюке мелькнула в голове моей – и что же? Огромная гадюка вылезла из сена и, подымаясь на хвост, готова была на меня кинуться. Ещё бы минута – и я погиб; но Бровко, как стрела, слетел с копны, кинулся на змею, и завязалась между ними смертельная борьба. Собака рвала змею зубами, топтала лапами; змея кусала собаку и в морду, и в грудь, и в живот. Через минуту только клочки гадюки лежали на земле, а Бровко кинулся бежать и исчез.

(113 слов)
Категория: Мини-сказки 110-119 слов | Добавил: Марина | Теги: Константин Ушинский
Просмотров: 45 | Загрузок: 0 | Комментарии: 1
Всего комментариев: 1
avatar
0
1 Марина • 15:35, 16.05.2018
ГАДЮКА

Вокруг нашего хутора, по оврагам и мокрым местам, водилось немало змей.

Я не говорю об ужах: к безвредному ужу у нас так привыкли, что змеей-то его не зовут. У него есть во рту небольшие острые зубы, он ловит мышей и даже птичек и, пожалуй, может прокусить кожу; но нет яду в этих зубах, и укус ужа совершенно безвреден.

...Но водились у нас не одни ужи, водилась и ядовитая змея, черная, большая, без тех желтых полосок, что видны у ужа около головы. Такую змею зовут у нас гадюкою.

...Я в детстве «много наслушался про гадюк и боялся их страшно, как будто чувствовал, что мне придется встретиться с опасной гадиной.

Косили у нас за садом, в сухой балке, где весной всякий год бежит ручей, а летом только сыровато и растет высокая, густая трава. Всякая косовица была для меня праздником, особенно как сгребут сено в копны. Тут, бывало, и станешь бегать по сенокосу, и со всего размаху кидаться в копны, и барахтаться в душистом сене, пока не прогонят бабы, чтобы не разбивал копен.

Вот как-то и в этот раз бегал я и кувыркался: баб не было, косари пошли далеко, и только наша черная большая собака Бровко лежала на копне и грызла кость.

Кувыркнулся я в одну копну, повернулся в ней раза два и вдруг вскочил с ужасом. Что-то холодное и скользкое махнуло меня по руке. Мысль о гадюке мелькнула в голове моей, и что же? Огромная гадюка, которую я обеспокоил, вылезла из сена и, подымаясь на хвост, готова была на меня кинуться.

Вместо того чтобы бежать, я стою как окаменелый, будто гадина зачаровала меня своими безвековыми, неморгающими глазами. Еще бы минута — и я погиб; но Бровко, как стрела, слетел с копны, кинулся на змею, и завязалась между ними смертельная борьба.

Собака рвала змею зубами, топтала лапами; змея кусала собаку и в морду, и в грудь, и в живот. Но через минуту только клочки гадюки лежали на земле, а Бровко кинулся бежать и исчез.

Тут только воротился ко мне голос; я стал кричать и плакать; прибежали косари и косами добили еще трепещущие куски змеи.

Но страннее всего, что Бровко с этого дня пропал и скитался неизвестно где. Только через две недели воротился он домой: худой, тощий, но здоровый. Отец говорил мне, что собаки знают траву, которою они лечатся от укуса гадюки.

(К. Ушинский.)
avatar